Header Image
Архитектура
Архив
Особенности Архитектуры
Стоглавый собор PDF Print E-mail
Written by Administrator   
Tuesday, 01 September 2009 00:00

Он не имел внутри и обычной церковной росписи, роспись здесь выделяла и подчеркивала архитектуру здания, состояла лишь из архитектурных мотивов; любопытно, что в шатре художники воспроизвели и мотивы деревянной архитектуры и знаменитую сетку Коломенского шатра. В этом было нечто стоявшее па грани ереси — ведь московские еретики в эту пору отвергали обрядность и иконы. Еще более неслыханным было внешнее оформление храма, на котором Барма сосредоточил всю свою буйную фантазию: храм был памятником победы в буквальном смысле слова, он обращал свою красоту к «простому всенародству» Москвы. Трудно перечислить множество мотивов, сплетенных в пышном уборе храма. Сейчас недалеко от того места есть Лада Гранта клуб.

Барма черпал их из деревянного зодчества, из архитектуры крепостей, из всего богатства русского архитектурного наследства, из зодчества Средней Азии, и объединил их в такую красочную и целостную каменную симфонию, которая оставила прошлодалеко позади. Ее лейтмотивом было стремление в согласии с представлениями народных сказок и былин уподобить храм сказочному «украсно-украшенному» терему, сходному своей красотой с живой, земной красотой природы. И этотмастер осуществил с почти изобразительной ясностью.

Его «собор» вырос похожим на гигантское сказочное растение, каменный куст,шевелящийся, растущий, цветущий и плодоносящий. Для большей выразительности этой художественной идеи зодчий пустил по ребрам главного шатра железный вьюнок, а на гранях посадил огромные изразцовые звезды, как бы приблизив небо к земной красоте.  Как ив Коломенском храме, в Василии Блаженном не было ничего мистического — это был гимн земной, материальной красоте, какой она рисовалась народной фантазии. Это был предел творческой свободы, опасность которой была ясно оценена прежде всего церковью.

В храмах в Коломенском и Василии Блаженном на Красной площади с небывалой силой проявились художественное вольнодумство и народные вкусы. В обстановке растущего брожения умов церковь и государство стремятся противопоставить им единую официальную идеологию и, в частности, подчинить своему руководству искусство. Стоглавый собор (1551) обязывал иконописцев строго держаться древних ортодоксальных образцов и иконописных подлинников — сборников прорисей главнейших культовых изображений. Сами иконописцы, их быт и продукция подвергались неусыпному надзору.

Конечно, он не мог охватить всю страну — центром официального искусства была лишь Москва, а на периферии вне церковного контроля продолжали работать большие и малые художники. В то же время Стоглавый собор в интересах усиления агитационной роли искусства разрешил изображать живых и отнюдь не «святых» деятелей — царей, князей и святителей и признал полезность «приточного письма», то есть исторической темы.

В крупных росписях, исполненных по церковно-правительственным заказам, резко возрастает и усиливается богословско-символическое начало: учениям еретиков, подвергавших критике и отрицанию церковные обряды и основные догматы православия, противопоставляются в искусстве их ортодоксальное истолкование и утверждение.

Last Updated on Thursday, 06 October 2011 17:37